spectator (tatiana_ch) wrote in baby_secret_net,
spectator
tatiana_ch
baby_secret_net

Categories:

Интеллигентным людям надо ссориться

Оригинал здесь - http://www.snob.ru/selected/entry/34696
Автор - Катерина Мурашова

Интеллигентным людям надо ссориться

О мальчике, при котором никогда не выясняли отношения


Я совершенно не понимала, что творится с этим ребенком. В свои девять лет он писался в кровать, боялся темноты, то и дело покрывался никак не связанной с изменением диеты коростой, а вдобавок ко всему в последнее время у него еще и болели ноги.

Многочисленные врачи, анализы, томографии, аллергопробы и т. п. ничего такого особенного не выявляли. Тем временем у мальчика заводились новые болезни: грибок, гастрит, непроходящая простуда… Съездили к бабке-ворожейке в Псковскую область. Бабка пошептала над водичкой, раскинула на столе гречневую крупу и уверенно диагностировала: «Сглаз от зависти». Даже не поинтересовавшись, чему тут, собственно, завидовать, родная бабушка ребенка напрямую спросила: «Сколько будет стоить снять? За ценой не постоим». Ворожейка тяжело вздохнула и честно предупредила, что попробовать, конечно, можно, но гарантий никаких: сглаз не на самом мальчике, а работать с колдовской материей опосредованно очень трудно. В течение двух месяцев (пока длилась работа над сглазом) пятеро людей с высшим образованием следовали рекомендациям бывшей колхозной скотницы. Состояние их сына и внука как будто бы улучшилось, но потом все вернулось на круги своя.

Сказать честно, я понимала в происходящем еще меньше скотницы-ворожейки — у нее, по-видимому, имелась хоть какая-то концепция. Вообще-то у детей лет до десяти не бывает своих психологических проблем — только проблемы, идущие из семьи. Если, конечно, у ребенка нет органического поражения нервной системы или каких-то тяжелых хронических заболеваний. У Максима ничего подобного, к счастью, не имелось (его достаточно обследовали, чтобы можно было говорить об этом с уверенностью).

— Расскажите о вашей семье. Как там у вас все обстоит?

— Да-да-да, мы понимаем, о чем вы спрашиваете, — согласно закивали головами мама и бабушка. — Не было ли ссор, скандалов, насилия, выяснений отношений при ребенке и все такое. Нет-нет-нет, ничего подобного у нас никогда не было. Мы все интеллигентные люди и понимаем, что ребенку в первую очередь нужен психологический комфорт. Бабушка у нас кандидат наук, а второй муж мамы и вовсе доктор, профессор. В нашем доме даже голос повышают крайне редко, по пальцам можно за последние годы пересчитать.

— Из кого состоит ваша семья?

— Кроме Максима, мама, отчим, бабушка, дедушка. Была собака, но поскольку у Максима предполагали аллергию, пришлось ее отдать… До сих пор по ней скучаем.

— Живете все вместе?

— В общем-то да, но реально дедушка у нас большую часть времени проводит на даче, в загородном доме. Переезжает в город только на январь-февраль, а уже в середине марта снова за город.

— Родной отец Максима?

— Здесь все совершенно цивилизованно. Он регулярно приходит, приносит подарки, водит его гулять, в театр, в зоопарк. На день рождения Максим его всегда приглашает и мы, конечно, тому не препятствуем. Отец есть отец…

— Отношения с отчимом?

— Хорошие. Они вместе смотрят хорошие фильмы, чинят велосипед, когда здоровье Максима позволяет, мы всей семьей ездим куда-нибудь…

Никаких зацепок.

Проще и честнее всего было бы признаться в моем полном бессилии и послать их дальше по медицинским инстанциям — искать каких-нибудь хитрых глистов, редкую инфекцию, неопознанное генетическое заболевание и т. д.

Но интуиция подсказывала иное: Максим — мой пациент.

Мама с бабушкой вроде бы сказали мне все, что могли и хотели.

Попробовать вызвать и разговорить мужчин? Дачный дедушка оказался недосягаем. Родной отец Максима пришел вместе с бывшей женой и с очень недовольным видом подтвердил все то, что она говорила прежде. Никаких собственных соображений о причинах болезней Максима у него не было. А мальчика между тем взяли из школы на домашнее обучение: он пропустил почти целиком две четверти. Максим очень переживал: он любит общаться, в школе у него много приятелей.

Оставался отчим. Я попросила его придти без жены. Действительно, спокойный, интеллигентный мужчина с легкой сединой на висках, несколько удивлен тем, что оказался в детской поликлинике.

— Я, право, даже не знаю, что вам сказать. Если честно, то я ведь с Максимом в реальности почти не общаюсь. Мама, бабушка, все эти лечения, процедуры…

— У вас есть свои дети?

— Нет, к сожалению. В молодости я много занимался наукой, карьерой.

— А теперь, здесь, в этой семье?

— Я очень хотел. Но жена сказала, что ей просто не потянуть еще одного. Заняться вторым ребенком — значит махнуть рукой на здоровье Максима.

— А вы?

— Что ж, я согласился. Надо быть реалистом: вряд ли от меня была бы большая польза в уходе за младенцем. Стало быть, все действительно легло бы на ее плечи. А если ребенок окажется не слишком здоровым, ведь мы оба не так уж молоды…

Он говорил по-прежнему спокойно, но в его глазах была такая тоска...

— Вы согласились, но вы…

— Мне регулярно снится один и тот же сон. Я держу на руках своего собственного ребенка, такого, знаете, лет двух. Он такой теплый, увесистый, и я подбрасываю его вверх, он смеется. Я даже не могу разглядеть, мальчик это или девочка.

— И когда вы видите этого вечно чем-то болеющего Максима…

— Не спрашивайте! Понимаете, мы с женой действительно любим и уважаем друг друга.

— Почему дедушка все время живет на даче?

— У него плохие отношения с женой. Давно. Там, в поселке, есть молодая любовница.

— Какие на самом деле отношения у вашей жены и свекрови?

— Очень сложные. Мать, конечно, все время пытается ей диктовать. Я так понимаю, что и первый брак у жены отчасти из-за этого распался.

— И все это действительно шито-крыто, тихо-интеллигентно?

— Безусловно! Никаких ссор, скандалов…

— Ага! — сказала я.

— Что ага?! — удивился доктор наук.

— Придете все вместе, включая биологического папашу и дедушку. Кажется, я поняла, что происходит.

***

Вся взрослые в сборе, кроме как-то все-таки увильнувшего дедушки.

— Есть темная комната, — говорю я. — В ней что-то есть, может быть, опасное. Когда в нее страшнее войти? Первое: вы знаете конкретно — там спрятался грабитель, или там лежит труп, или там притаился волк. Второе: вы не знаете, что там, но чувствуете — оно там есть.

— Конечно, второе страшнее! — говорит отчим. — К первому можно приготовиться, настроить себя, осознанно сражаться, в конце концов.

— Да, пожалуй, — соглашается бабушка. Остальные кивают.

— В психологии это называется «ситуация нависшей угрозы». Особенно страшно, когда угроза неопределенная и не знаешь, откуда ждать удара. Это изматывает.

— А вы вообще-то про что говорите? — с подозрением осведомилась бабушка.

— Про вас, интеллигентные люди, и про вашего Максима, — невесело усмехнулась я. — Он буквально с рождения чувствует, как ходят над его головой черные тучи, но поскольку все успешно скрывают свои действительные чувства, он ничего не может понять. Все происходит внезапно и без какого-либо разумного для ребенка объяснения: любимый дедушка вдруг «насовсем» переселяется на дачу, отец уходит и не возвращается. Потом появляется отчим, который сначала вроде бы потянулся к ребенку, а потом вдруг возникло и не прошло отчуждение (Максим чувствует, что он оказался «не таким»). Отец появляется вежливо и регулярно, даже сидит за праздничным столом, но при этом откровенно торопится уйти в свою настоящую жизнь, в которую Максима не приглашают. А мама с бабушкой (единственный вроде бы устойчивый факт Максимовой вселенной) никогда не повышают голоса, но время от времени разговаривают между собой так, словно случайно встретились в очереди в Британский музей.

— Да, — сказал отец Максима. — Именно. Мне моя теперешняя жена говорит: тебе как будто нравится, когда я начинаю шипеть или орать. Стыдно признаться, но ведь действительно нравится. Видно, что человек разозлился, и понятно, из-за чего. И понятно, что делать. А если все молчат, вздыхают и многозначительно смотрят.

— Что ж нам теперь, сковородками друг друга по голове лупить, как в старых комедиях? — язвительно осведомилась бабушка.

— Предлагаю эксперимент, — быстро сказала я. — Театр абсурда, но ничуть не круче, чем сглаз от зависти на гречневой крупе. Две недели скандалов.

— П-простите, я, наверное, неправильно вас п-поняла, — заикаясь от неожиданности, сказала мама.

— Правильно, правильно! — энергично и почти весело воскликнул отчим (признаюсь, предварительно мною подготовленный). — Я первый начну! Я хочу ребенка! Своего ребенка, ты слышишь, Маруся? Может быть, даже двух! После этого я готов сколько угодно возиться с Максимом, а сейчас я его вечно постную бледную физиономию даже на дух не могу переносить. Ребенок должен быть веселым.

— Будешь тут веселым, когда все такие ходят — не то храм, не то склеп! — вступился за сына отец.

— Да вы чего, с ума, что ли, сошли?! — мать.

— Вот видишь, дождалась, я тебе говорила, нечего сор из избы выносить! Какие тебе психологи, когда ребенка надо в больницу на обследование класть! — бабушка дочери.

— Да она его до смерти залечит! — муж жене.

Отличный, качественный, я бы сказала даже, вдохновенный скандал.

— Брек! — вскочила я и подняла руки вверх. — Не тратьте порох, Максима тут нет, а мне, как психологу, неинтересно, я и так все это уже знаю. Получается у вас замечательно. Вот приблизительно так — две недели. Потом поглядите на здоровье Максима. Если хоть чуть-чуть улучшилось, продлеваете эксперимент еще на полмесяца. Потом ко мне.

— Бред какой-то! — фыркнула бабушка и вышла, высоко подняв голову.

Отец раздувал ноздри и тяжело дышал. Отчим подмигнул мне. Мать смотрела в пол.

***

Больше они не пришли. Спустя пару лет я встретила мать Максима в коридоре поликлиники с толстым годовалым карапузом, который оказался девочкой.

Она поздоровалась, и я сразу ее вспомнила.

— А-а, — улыбнулась я. — Поздравляю. Ну как, скандалите? Понравилось?

— Все изменилось, — улыбнулась она в ответ. — Как плотину прорвало. Две недели орали друг на друга, не могли остановиться, а потом на убыль пошло. И тут сообразили, что Максим уже давно на ножки не жаловался, и корочки между пальцами отвалились. Мама теперь живет за городом с папой, а мы своей семьей, вот Лизочка родилась.

— А Максим?

— Вырос. Вы бы его не узнали. Занимается футболом. Сестренку очень любит, учится хорошо, а муж так охотно с ними обоими возится…

— Ладно-ладно, только не перебарщивайте с интеллигентностью, — я предупреждающе покачала пальцем и пошла по своим делам.

Tags: Воспитание, Психология
Subscribe
promo baby_secret_net july 14, 2012 10:39 17
Buy for 300 tokens
Каталог постов в сообществе Если у вас есть пожелания - пишите комментарии :) ВОСПИТАНИЕ Истерики Если дело дошло до истерик, Что можно сделать с истерикой, Помощь при истерике, И снова о детских истериках, Про истерики и отвержение мамы, Как разговаривать с маленьким ребенком:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments